Неточные совпадения
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему руку, но рука, не коснувшись его руки,
упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали
оружие из рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
Вознесенный победою
оружия нашего, когда устремлялся на карание и добычу,
пал я ниц, лишенный зрения и чувств пролетевшим мимо очей в силе своей пушечным ядром.
Когда некоторые вожди являлись с покорностью, от них требовали выдачи
оружия и скота, но они приносили несколько ружей и приводили вместо тысяч десятки голов скота, и когда их прогоняли, они поневоле возвращались к
оружию и с новой яростью
нападали на колонию.
Мы шутя делали предположения: не пираты ли это, которые подосланы своею шайкою выведать, какого рода судно идет, сколько на нем людей и
оружия, чтоб потом решить,
напасть на него или нет.
Он это видел, гордился своим успехом в ее любви, и тут же
падал, сознаваясь, что, как он ни бился развивать Веру, давать ей свой свет, но кто-то другой, ее вера, по ее словам, да какой-то поп из молодых, да Райский с своей поэзией, да бабушка с моралью, а еще более — свои глаза, свой слух, тонкое чутье и женские инстинкты, потом воля — поддерживали ее силу и давали ей
оружие против его правды, и окрашивали старую, обыкновенную жизнь и правду в такие здоровые цвета, перед которыми казалась и бледна, и пуста, и фальшива, и холодна — та правда и жизнь, какую он добывал себе из новых, казалось бы — свежих источников.
Река Аохобе. — Лудева. — Береговая тропа. — Страшный зверь. — Три выстрела. — Бегство. — Бурый медведь. — Трофей, закопанный в землю. — Дерсу по следам восстанавливает картину борьбы с медведем. — Возвращение на бивак. — От реки Мутухе до Сеохобе. — Река Мутухе. — Отставшие перелетные птицы. — Лежбище сивучей. — Злоупотребление огнестрельным
оружием. —
Пал. — Поиски бивака. — Дым и холодные утренники. — Озера около реки Сеохобе. — Хищничество китайцев
Наполеон
пал, но
оружие осталось, и не только
оружие, но и оруженосец...
На мой вопрос, зачем он таскает в кармане это громоздкое
оружие, он ответил серьезно: — А меня тут два чиновника собираются побить и уже раз
нападали.
Множество всяких узлов, вещей, и хламу, и редкостей,
оружие, картины, бронзы, китайские вазы, редкие книги и груды вообще книжного товару, домашняя утварь, железо, мебель — все это валилось с берега, через чугунную решетку, на суда, но великое множество из этих вещей
падало в воду и тонуло.
Так быстро
пал Никополь под всесокрушающим победоносным русским
оружием.
Я знаю про себя, что мне не нужно отделение себя от других народов, и потому я не могу признавать своей исключительной принадлежности к какому-либо народу и государству и подданства какому-либо правительству; знаю про себя, что мне не нужны все те правительственные учреждения, которые устраиваются внутри государств, и потому я не могу, лишая людей, нуждающихся в моем труде, отдавать его в виде подати на ненужные мне и, сколько я знаю, вредные учреждения; я знаю про себя, что мне не нужны ни управления, ни суды, производимые насилием, и потому я не могу участвовать ни в том, ни в другом; я знаю про себя, что мнене нужно ни
нападать на другие народы, убивая их, ни защищаться от них с
оружием в руках, и потому я не могу участвовать в войнах и приготовлениях к ним.
Вдруг один человек в Перми, другой в Туле, третий в Москве, четвертый в Калуге объявляют, что они присягать не будут, и объясняют свой отказ все, не сговариваясь между собой, одним и тем же, тем, что по христианскому закону клятва запрещена, но что если бы клятва и не была запрещена, то они по духу христианского закона не могут обещаться совершать те дурные поступки, которые требуются от них в присяге, как-то: доносить на всех тех, которые будут нарушать интересы правительства, защищать с
оружием в руках свое правительство или
нападать на врагов его.
Вооружаясь всё более и более, она парализует источники социального и индивидуального благосостояния и легко может быть уподоблена человеку, который для того, чтобы запастись
оружием, приговаривает себя к анемии, утрачивая вместе с тем и самые силы свои для пользования тем
оружием, которое он запасает и под бременем которого он, наконец,
падает».
В семье Гудала плач и стоны,
Толпится на дворе народ:
Чей конь примчался запаленный
И
пал на камни у ворот?
Кто этот всадник бездыханный?
Хранили след тревоги бранной
Морщины смуглого чела.
В крови
оружие и платье;
В последнем бешеном пожатье
Рука на гриве замерла.
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
Сдержал он княжеское слово,
На брачный пир он прискакал…
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!..
— Да, но он добавил, что если он, вынужденный защитить Мальту силою
оружия,
нападет на республиканцев и таким образом приобретет этот остров, то он не затруднится присоединить его к своим владениям.
Его взгляд
упал на один из висевших над диваном в кабинете, среди разного
оружия, пистолетов. Это был его любимый пистолет, подарок дяди Дмитревского. Виктор Павлович всегда держал его заряженным.
Совершив утренний намаз, Хаджи-Мурат осмотрел свое
оружие и сел на свою постель. Делать было больше нечего. Для того чтобы выехать, надо было спроситься у пристава. А на дворе еще было темно, и пристав еще
спал.
Но горцы прежде казаков взялись за
оружие и били казаков из пистолетов и рубили их шашками. Назаров висел на шее носившей его вокруг товарищей испуганной лошади. Под Игнатовым
упала лошадь, придавив ему ногу. Двое горцев, выхватив шашки, не слезая, полосовали его по голове и рукам. Петраков бросился было к товарищу, но тут же два выстрела, один в спину, другой в бок, сожгли его, и он, как мешок, кувырнулся с лошади.
Злодеи высыпали на площадь, а из окон домов бросали им
оружие, хозяева же домов, где жили русские, еще накануне любезные до приторности,
напали на своих постояльцев сонных, раздетых… Жены и дети польских панов бросали каменьями из окон в бежавших, застигнутых врасплох несчастных. Из 8000 русских половина была перебита или изувечена.
В лагере, действительно, произошло некоторое смятенье. Солдаты
спали, но при первом выстреле весь лагерь проснулся. Бросились к ружьям. Лагерь сразу ожил. Восклицания смешались с бряцанием
оружия и ржанием лошадей, чующих порох. Слышались брань и проклятия.
Пусть сто вражьих тысяч станут перед нами, пусть горы эти втрое, вдесятеро представят нам препоны, мы будем победителями того и другого: все перенесем и не посрамим русского
оружия, а если
падем, то умрем со славою!
Хунхузы, да и мирные жители (отличить их друг от друга нельзя) подкрадываются к нашим постам или
нападают на развозящих летучую почту и, гоняясь лишь за
оружием, убивают их, раненых истязают, над трупами надругаются.
Митька оказался великим искусником в выделке
оружия, и запасшись луками и стрелами, в первое время еще без железных наконечников, мы становились друг против «друга, стараясь побольнее
попасть в противника. Получая удары, мы сходились все ближе и ближе, громко восклицая: Гораций и Курьяций.
Жара началась особенная: чуть вечер, весь отряд
спать располагается, а мы вперед до утра, за турецким лагерем следить, своих беречь, да если что у неприятеля плохо лежит — скот ли распущен, лошади ли в недосмотре, часовые ли зазевались — все нам, охотничкам, годилось. И якши и яман — все клади в карман! И скоту, и домашним вещам, и
оружию, и часовому — всем настоящее место нахаживали.
Час шел, другой. Охранного взвода не прислали. Смотритель, обвешанный поверх шинели
оружием, сидел и чутко прислушивался. Остальные дремали. Как глупо! Как все глупо!.. Сидим здесь, — без толку, без цели. Может быть, сейчас придется драться до последнего вздоха, чтобы живьем не
попасть в руки людей, которых мы же озлобили до озверения. И для чего все?
От всех них потребована клятва, что они с
оружиями к чародеям и звездочетцам волховать не ходили, к полю чародеев не приводили и у поля их не будет, причем подтверждено целовавшим крест, что если они «накриве» это делали и достоверные свидетели обличат их, то им быть по градским законам от господина всея Руси в великой
опале, а от святителей, по священным правилам, в духовном запрещении.
Вас не поразят здесь дикие величественные виды, напоминающие поэтический мятеж стихий в один из ужасных переворотов мира; вы не увидите здесь грозных утесов, этих ступеней, по коим шли титаны на брань с небом и с которых
пали, разбросав в неровном бою обломки своих
оружий, доныне пугающие воображение; вы не увидите на следах потопа, остывших, когда он стекал с остова земли, векового дуба, этого Оссиана лесов, воспевающего в час бури победу неба над землей; вы не услышите в реве потока, брошенного из громовой длани, вечного отзыва тех богохульных криков, которые поражали слух природы в ужасной борьбе создания с своим творцом.
Падало подозрение на евреев, возивших
оружие в лес из недостроенного костела, на Жучка…
— Есть
оружие острее всех мечей, убийственнее ружей и пушек, — это любовь к отчизне, а мы с тобою и Ричардом не имеем в ней недостатка.
Падете вы оба, я сама явлюсь на поле битвы. Будет рука моя слаба, чтобы поражать врагов, поведу, по крайней мере, своих воинов против притеснителей моей отчизны и одушевлю их собственным примером. Не в первый раз Польша видела своих дочерей во главе полков!
Целые колонны, побросав
оружие, спешили спасаться от холодной смерти и казаков куда ни
попало.
Гритлих, или лучше отныне будем называть его настоящим русским именем — Григорий наконец проснулся и открыл глаза. Он не слыхал почти ничего происходившего вокруг него в эту ночь. Усталый до крайнего истощения сил, он
спал, как убитый. Звуки голосов и
оружия, правда, отдавались в его ушах, но как бы сквозь какую-то неясную, тяжелую дремоту, и не могли нарушить его крепкий сон.
Саша схватился за маузер, стоявший возле по совету Колесникова: даже солдат может свое
оружие положить в сторону, а мы никогда, и ешь и
спи с ним; не для других, так для себя понадобится. Но услыхал как раз голос Василия и приветливо в темноте улыбнулся. Гудел Колесников...
— Пусть я сумасшедший, но я говорю правду. У меня отец и брат гниют там, как
падаль. Разведите костры, накопайте ям и уничтожьте, похороните
оружие. Разрушьте казармы и снимите с людей эту блестящую одежду безумия, сорвите ее. Нет сил выносить… Люди умирают…
К ним преимущественно относились жестокие казни и
опалы Иоанновы; из их среды и нашелся человек, который употребил
оружие слова для выражения своего неудовольствия.
И, сосредоточенно глядя перед собою, думая о том, у кого из товарищей можно достать
оружие, он дошел до измятой постели и лег. Потом он задумался о том, сумеет ли он
попасть в сердце, и, раскрыв куртку и рубашку, стал с интересом разглядывать молодую, еще не окрепшую грудь.
— Вот, мсье, цена тридцать рублей. Это недорого, тем более, что курс страшно понизился, а таможенные пошлины, мсье, повышаются каждый час. Мсье, клянусь богом, я консерватор, но и я уже начинаю роптать! Помилуйте, курс и таможенный тариф сделали то, что теперь
оружие могут приобретать только богачи! Беднякам осталось только тульское
оружие и фосфорные спички, а тульское
оружие — это несчастье! Стреляешь из тульского револьвера в жену, а
попадаешь себе в лопатку…
Он до самой зари рассказывал офицерам эпизоды из своего хорошего прошлого, водил их по комнатам, показывал дорогие картины, старые гравюры, редкое
оружие, читал подлинные письма высокопоставленных людей, а измученные, утомленные офицеры слушали, глядели и, тоскуя по постелям, осторожно зевали в рукава; когда наконец хозяин отпустил их,
спать было уже поздно.
Приими
оружие и щит, и восстани в помощь нашу, да постыдятся и посрамятся мыслящии нам злая, да будут пред лицем верного Ти воинства, яко прах пред лицем ветра, и Ангел Твой сильный да будет оскорбляяй и погоняяй их; да приидет им сеть, юже не сведают, и их ловитва, юже сокрыша, да обымет их; да
падут пред ногами рабов Твоих и в попрание воем нашим да будут.